11.03.2024

Пациент из Архангельска поделился подробностями операции по пересадки печени

Напомним, что в феврале в Архангельске врачи провели уникальную операцию по трансплантации печени Фото из архива больницы Фото: Елена Малышева Фото из архива больницы Как уже сообщалось,

Напомним, что в феврале в Архангельске врачи провели уникальную операцию по трансплантации печени Фото из архива больницы Фото: Елена Малышева Фото из архива больницы

Как уже сообщалось, 1 февраля в Первой городской больнице Архангельска проведена первая трансплантация печени . Что осталось за кадром?

Спасение — рядом

На вечер 31 января Андрей Бук был записан к гастроэнтерологу Анне Анисимовой. Вдруг утром звонок: «Анна Сергеевна». Успел подумать: наверное, приём переносится. А она: «Руки в ноги — и в больницу». Через 40 минут Андрей был в палате отделения гепатопанкреатобилиарной хирургии (заведующий отделением — Сергей Митягин; заведующий центром — Борис Дуберман).

Ради этого звонка ещё осенью 2023‑го, когда его поставили в «лист ожидания» донорской печени, Андрей, живущий в Плесецком районе, снял в Архангельске квартиру рядом с больницей. План на 2024‑й у него был простой: в связи с фиброзом-циррозом (после гепатита С) дождаться «своей» печени. Дожить.

Он знал: медицина может не успеть. И дело не в её нерасторопности. Успешно начав свою программу трансплантации в 2017‑м, Архангельск, как все, вынужденно прерывался на ковид. Пациенты, стоявшие тогда в «листе ожидания» на пересадку печени, пандемию не пережили. В 2023‑м не дожил до операции и друг Андрея уже из нового «листа ожидания».

Бук же к своим 53 годам стал правильным пациентом. Терпеливым. Ответственным. Самостоятельным. Достаточно сказать, что, в отличие от многих мужиков, он искал себе помощи сам. Без знакомых, родных (пожилая мама далеко, с женой развёлся), какой‑то медицинской логистики от первичного звена к высокотехнологичной операции.

От диагноза до надежды

Про гепатит С Бук узнал в 2020‑м. Дальнобойщик уже чувствовал, что не может, как раньше, часами гнать свою фуру — «не стало прежнего драйва». Быстро уставал. Скакало давление. Носом шла кровь, кровоточили дёсны. «Думал, возраст, много работы, отсутствие режима питания…» А сильные отёки ног Андрей списал на почки и сидячий образ жизни. Но анализы в частной клинике показали: почки в порядке.

Ему же становилось всё хуже. «Однажды ночью раздулся как шар. Подумал: заворот кишок. Доехал до больницы в Дубне Московской области. В 2020‑м, ковидном. Его и «ещё одного такого же отёчного даже брать не хотели». Но госпитализировали. «Такого же отёчного» не стало через три дня.

В Дубне и поставили диагноз: гепатит С. Фиброз с переходом в цирроз. Сам Андрей считает, что заразиться гепатитом мог давно, ещё в армии, где он не раз сдавал кровь. В общем, его подлечили, Бук вернулся домой, в Североонежск. И почти сразу температура — флюорография — воспаление лёгких — ковидное отделение в Плесецке.

После выписки, зимой 2021‑го, он сам созвонился с Архангельском, записался на приём в поликлинику областной больницы. Ехал лечить уже гепатит. Но ковид же…

После многочисленных обследований Бук знал: печень «в плачевном состоянии, назад уже не отыграть, сама не восстановится. Сначала лечение вроде как помогало, а потом всё сминусовалось». Направили на удаление желчного пузыря. Удалить анализы не позволили. В августе в областной больнице сделали легирование вен пищевода для предотвращения возможного кровотечения… И объяснили: выход — только в пересадке печени. Андрея направили в Первую городскую больницу.

Вторая новая эра

Время после 1993 года, когда больница провела первую операцию аортокоронарного шунтирования, заслуженный врач РФ Яков Насонов назвал «новой эрой хирургии». Период с 2017‑го, после первой трансплантации почки, можно считать второй «новой эрой». О них обеих — кардиохирургии и трансплантации — ещё с 90‑х годов мечтала команда Еликаниды Волосевич. Начать с операций на сердце было проще хотя бы потому, что они не требовали отдельных регламентирующих законов, постановлений, приказов.

А на трансплантологов (было такое!) в конце прошлого века охотился аж ОМОН, ворвавшийся в операционную 20‑й московской больницы во время забора органов. Та история на несколько лет заморозила даже мысли хирургов о трансплантациях. Медицина была готова; общество и государство — нет. К сожалению, этот разрыв полностью не ликвидирован в России до сих пор.

Их пример — для нас наука

Зато трансплантология активно развивается в Белоруссии. И сейчас — благодаря государственной политике — их служба самая продвинутая на постсоветском пространстве. Работают все необходимые для донорства органов законы. Созданы донорские базы и «листы ожидания», во всех крупных городах республики открыты центры трансплантации. Постоянно идёт внутренний и международный аудит больниц, участвующих в программе органного донорства и трансплантациях, совершенствуются критерии отбора потенциальных доноров…

Причём в спасении жизни тяжёлых больных задействована не только медицина, но и ГИБДД, авиация, МЧС… В результате сегодня донорский орган из любой точки страны может быть доставлен к реципиенту всего за полтора часа.

Наши врачи всё это видели живьём — ездили туда учиться. Ну и, конечно, в московский центр имени Шумакова к академику, профессору Сергею Готье, главному движителю перспективного медицинского направления. Он тоже не раз приезжал в Архангельск.

«Встретимся в новой жизни»

А 1 февраля в больнице не только провели первую пересадку печени, но и впервые получили донорские органы из другого медицинского учреждения (а значит, не одна лишь Первая городская готова констатировать смерть мозга и дальше работать с донорскими органами). Северодвинских коллег учил заведующий Региональным сосудистым центром Виталий Саскин, он же с заведующим отделением реанимации Игорем Никулинским помогал вести пациента-донора, оценивал результаты обследований, возможность эксплантации.

Благодаря этой слаженности, впервые в тот же день от того же донора в Архангельске пересадили двадцатую почку. Ещё одна почка и сердце улетели в Москву.

Андрей же утром 31 января понимал: на любом этапе, ещё до операции, может что‑то пойти не так. Тем не менее 84‑летней маме пообещал: «Встретимся в новой жизни»… Всё остальное для него осталось за кадром.

Почему печень всегда вторая?

31 января — 1 февраля (в эксплантации донорских органов и трансплантациях печени Андрею и почки ещё одному пациенту в Архангельске) — не поверите! — было задействовано не меньше 40 человек. Начиная с терапевтов, гастроэнтерологов, нефрологов, лаборантов, продолжая эндоскопистами, узистами, кардиологами, стоматологами… и заканчивая реаниматологами, анестезиологами, хирургами, медсёстрами, сотрудниками администраций медучреждений, координаторами, водителями, пилотами…

Печень подобрать проще, чем почки — требуется совпадение лишь по группе крови. Но если ребёнку можно пересадить фрагмент печени, которая регенерируется и будет потом выполнять функции большой в полном объёме, то взрослому нужна целая, вся. Как маленький мотор мопеда не потянет большую машину, так фрагмент печени проблему не решит. Врачи ведь берут на трансплантацию тяжелейших больных, у которых система свёртываемости крови не работает вообще. Уколешь иглой — фонтанчик крови не останавливается. Разрезы не заживают. То есть новая печень должна включиться в работу сразу.

А не включится, не приживётся — убрать её не получится (как, например, можно убрать неприжившуюся почку и вернуть больного на диализ). Печень тоже можно убрать, но где же экстренно найти новую, если и одну-единственную люди ждут годами. И форсировать трансплантации нереально. В среднем на тысячу умерших лишь 15–20 могут быть потенциальными донорами.

Кто может

Любая программа по трансплантации в любом регионе начинается сразу по нескольким направлениям. Мультидисциплинарная бригада учится в головном центре. Больницы ведут разъяснительную работу: в Архангельске, например, два года ушли на подготовку полного пакета документов, исключающих вопросы полиции, прокуратуры, судебной экспертизы… Операционная наполняется нужным оборудованием, инструментами, лекарствами, методиками (затраты измеряются в миллионах рублей).

Так что лучше раз и навсегда попрощаться с мифом о том, что людей хватают на улицах и разбирают на органы, которые продают богачам.

В этот раз, например, по просьбе наших врачей московские бригады везли в Архангельск даже нитки, канюли, кустодиол (специальный препарат для сохранения органов) … Мы не Белоруссия, увы.

Справедливости ради: даже в Испании, которая считается одной из эталонных по развитию программ донорства и трансплантации органов, число пациентов в «листе ожидания» превышает возможности службы.

Обратный отсчёт

Итак, утро Андрея Бука началось с подготовки к операции.

А работа Виктора Поздеева, исполнявшего в те сутки функции собственно хирурга, администратора и координатора — главного трансплантолога области, началась накануне, 31 января, с информации из Северодвинска о потенциальном доноре. Его перевели в региональный сосудистый центр Архангельска. Дальше — обследование потенциального донора, госпитализация и обследование реципиента, оповещение всей бригады, переговоры с Москвой, многочисленные согласования…

Фото из архива больницы

Московские бригады прибыли в Архангельск поздно вечером 31‑го. Дальше требовалось выстроить поминутную тактику и стратегию «спецоперации» в обратном порядке: от времени вылета самолёта в Москву.

Трансплантация — это не так: пришёл хирург в операционную; на одном столе пациент, на другом — коробочка с печенью; взял да пришил.

В данном случае готовились три операционных — для забора органов, для пересадки печени, для пересадки почки. При этом нельзя было сорвать и дневные плановые операции. То есть требовалось синхронизировать действия всех хирургических бригад, ориентируясь на сердце, которому предстояло лететь в центр Шумакова. Если почка готова ждать до пересадки 18–20 часов, печень — 10–12, то сердце через шесть часов должно заработать в груди другого человека.

Задержка регулярного авиарейса в таком случае — ЧП. А спецрейсов нет. И с мигалками никто в аэропорт не мчит. И хирурги, с привлечением администрации, договариваются с аэропортом, чтобы особый груз летел не с общим багажом.

Почка-печень-сердце

Только у нас в области около 500 человек нуждается в пересадке почки. Ежегодный прирост — 30–40 пациентов. То есть чтобы прийти к снижению, нужно пересаживать хотя бы 50 почек в год. Около 90 человек уже в «листе ожидания». Обследованы, типированы, прошли специальную комиссию. Она решает в том числе, сможет ли пациент после операции жить в определённом режиме, не погубит ли себя сам…

А с печенью даже полной статистики нет. Те же циррозы или гепатиты учтены не в полном объёме. Больных алкоголизмом вообще никто не считал… В январе в «листе ожидания» были всего четверо нуждающихся в пересадке печени. Одного из них, с туберкулёзом, на срочную трансплантацию забрала Москва.

Что касается сердца, к его пересадке наши врачи готовы давно. В середине февраля в Москве наш кардиохирург Дмитрий Быстров повторно прошёл обучение по пересадке сердца. По сути, две «пробные» операции уже есть на счету кардиохирургов. Не донорское — своё — сердце врачи вынули из груди пациента, убрали проблему на задней стенке, куда было никаким другим способом не подобраться, и вшили обратно. Методика та же.

Новые планы

Все операции прошли успешно. В середине февраля Андрея выписали домой.

— На третий-четвёртый день я увидел, что на коже исчезла сыпь, пропали циррозные звёздочки. Ушли отёки с ног, — рассказал он. — Я ведь последнее время сидел на диуретиках. Пил их всё больше, а ноги всё равно были как столбы.

Три года на инвалидности Андрей не работал. Говорит, волком выл. Не привык без дела. Не то чтоб без дороги жить не может — на одно и то же смотреть не любит. «В карьере, например, не стал бы работать».

Конечно, мечтает вернуться к любимому делу. В том числе для того, чтобы Анна Сергеевна Анисимова и Борис Львович Дуберман, которые за ним «как за ребёнком смотрели», были спокойны.

Большинство других из 40 причастных Бук даже в глаза не видел…

Елена МАЛЫШЕВА

Последние новости

«ЭкоИнтегратор» показал, как мусоровозы добираются до контейнерных площадок по размытым дорогам

Регоператор сделал подборку видео из разных районов Архангельской области, где вывоз мусора превращается в настоящий квест.

Архангельские производители пеллет построят котельные для сбыта своей продукции

В Поморье возведут два десятка биокотельных, работающих на древесных пеллетах.

Прекращено сотрудничество с именитыми лыжниками, которые выступали за Архангельскую область

Главный спонсор вышел из Наблюдательного совета спортшколы олимпийского резерва «Устьянский лыжный клуб».

Card image

Как найти и использовать действующие промокоды для скидок

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Ваш email не публикуется. Обязательные поля отмечены *